Уроки сирийских беспилотных атак

Российский самоходный зенитный ракетно-пушечный комплекс «Панцирь-С1»

В ночь с 5 на 6 января 2018 года российские базы в Сирийской Арабской Республике подверглись массированной атаке беспилотной эскадрильи. Три БПЛА пытались нанести удар по пункту обеспечения ВМФ в Тартусе и 10 – по авиабазе Хмеймим. Отдельные эпизоды таковой активности фиксировались и ранее. В 2016-2017 гг. российской ПВО было обезврежено восемь враждебных беспилотников, десятки реактивных снарядов и один аэростат.
Нападение января 2018 не имеет аналогов по масштабу и сложности. Хотя закончилось полным фиаско для его организаторов и сулит непосредственным исполнителям скорое возмездие.

Над шестью ударными дронами был перехвачен контроль российскими подразделениями РЭБ. Незваных визитёров попытались «приземлить» целыми и в трёх случаях попытки удались. Три других перехваченных засланца взорвались в ходе принудительной посадки. Остальные семь БПЛА поражены огнём зенитных комплексов «Панцирь-С» на безопасном удалении от военных объектов РФ и от сирийских населённых пунктов. Ещё десятки дронов (!) в ту же ночь прекратили выполнение террористической миссии после уничтожения первой волны БПЛА.
Три беспилотных аппарата обезврежены. Их устройство, компоненты и возможности внимательно изучаются российскими специалистами.

Известны первые результаты изучения. Дроны самолётного типа (в Сирии гораздо чаще применяются более простые и дешёвые коптеры, схожие с моделями вертолётов) имели размах крыльев до 7 метров и бомбовую нагрузку до 15 кг. Дальность их полёта составила 50 км и может быть доведена до 100 км. Кустарные беспилотники сирийской войны летают на несколько километров с одной телекамерой, изредка дополняются единственной бомбой весом в несколько килограмм или обыкновенной гранатой для суицидального пикирования.

Атака проходила в ночное время и планировалась в классической форме сброса бомб на обширной площади. Для наведения на Тартус и Хмеймим использовались актуальные данные спутниковой разведки, возможно – автопилотирование по заранее выбранным точкам. Электронная начинка дронов оказалась довольно современной. Для изготовления целого роя боевых и однотипных БПЛА необходима авиационная мини-фабрика, для управления атакующим роем – полноценный командный пункт и качественное программирование.
Что вызывает обоснованные сомнения в подготовке дерзкого нападения непримиримой сирийской оппозицией, без помощи квалифицированных кадров из узкого круга государств.

Ни одна из банд «борцов с режимом Асада» не взяла на себя ответственность за нападение эскадрильи дронов. Говоря откровенно, бандитствующие оппозиционеры за последние два года потерпели целый ряд болезненных поражений. Ареал их влияния съёжился в несколько раз, как и финансово-техническое снабжение от внешних врагов САР. Буквально в эти дни последний крупный оплот «оппозиции», провинция Идлиб, подверглась рассекающим ударам правительственных войск – и верные союзники увлёченно увиливают от фронтовых испытаний, соревнуясь в скорости бегства к турецкой границе.
Бросать дефицитные ресурсы против хорошо укреплённых баз РФ равносильно нецелевому расходованию последних средств, а также призыву «Калибров» и ФАБ на свою непутёвую голову. Такое возможно скорее по инициативе террористических спонсоров, чем самих боевиков.

Международный терроризм при осуществлении наиболее громких злодеяний оказывался на шаг впереди в плане стратегии и тактики преступных действий, пользовался инерцией мышления силовых структур и общественными стереотипами.

Захват гражданских авиалайнеров для преступных целей известен с 1931 года. С 1970 по 1979 гг. в мире зафиксировано 600 случаев угона воздушных судов, в них погибло 1.000 человек и ещё столько же были ранены. В 80-е и 90-е годы количество актов незаконного вмешательства удвоилось, оно стало более жестоким, организованным и разнообразным.
Однако угон четырёх «Боингов» 11 сентября 2001 года грянул как гром среди ясного неба и привёл к гибели более чем 3.000 человек.

Захват гражданских объектов для преступных целей – ровесник преступности и возведения самих гражданских объектов. Пленение беззащитных заложников, торг за их здоровье и освобождение – излюбленный приём террористов на многих континентах.
Однако захват школы в Беслане (2004 г.) или театра в Париже (2015 г.) не сопровождался торгом в привычном понимании и в обоих случаях привёл к трагедии с сотнями безвинных жертв.

Захват автомобильного транспорта вообще не ассоциировался с терроризмом, гражданский автомобиль не рассматривался как смертоносное оружие. До июля 2016 года, когда обыкновенный (невооружённый и небронированный) грузовик в курортной Ницце оборвал жизни 83 человек.

Во всех упомянутых (и во многих других) эпизодах давно известное средство использовалось нестандартным и преступным образом, за пределами привычных границ своего применения. Каждый раз заставая врасплох сотрудников правопорядка, каждый раз парализуя общество, каждый раз принося горе и смерть.

Поэтому чрезвычайно удивляет уверенность о локальном характере беспилотных угроз – именно в Сирии и именно против объектов ВС РФ. Эти объекты защищены от таковых нападений лучше подавляющего большинства военных баз планеты. Кроме того, «кто предупреждён – тот вооружён», в данном случае вооружён дополнительно.

Сколько атомных электростанций, центров водоочистки или стадионов вместимостью десятки тысяч человек обороняются подразделениями войск радиоэлектронной борьбы и оснащены комплексами «Панцирь-С»? В мирных и цивилизованных странах, озабоченных «дефицитом сирийской демократии»? Куда уже вернулись сотни «борцов за сирийскую свободу», отягощённые навыками разнообразных боевых действий – в том числе с использованием ударных беспилотников?
Сеющие диверсионный ветер могут пожать террористическую бурю внутри собственных границ. Как писал Уильям Шекспир за сотни лет до изобретения какой бы то ни было авиации: «Ступай, отравленная сталь, по назначенью!».