Турецкое вторжение в Африн

Боец турецкой армии в Сирии

Военная операция турецкой армии на сирийской территории началась ещё в августе 2016 года – всего через два месяца после неудачной попытки военного переворота в самой Турции. Эта операция является хрестоматийным примером разгрома одного врага ради борьбы с совершенно иным противником. «Щит Евфрата-2016» обрушился на радикальных джихадистов Cеверной Сирии очень вовремя – когда запрещённый в РФ ИГИЛ терпел поражения от правительственной армии и её союзников. Специфика многосторонней войны в САР привела к усилению курдского влияния практически на всём протяжении южных рубежей Турции.

Главной опасностью для турецкой государственности и национальной безопасности в Анкаре полагают курдский трансграничный сепаратизм. Полагают уже несколько десятилетий и не без оснований. Достаточно списка терактов в турецких городах и перечня потерь турецких силовиков в курдских районах за последние несколько лет.

К весне 2017 года «Щит Евфрата» рассёк курдское влияние в САР на две изолированные части. Сравнительно крупный оперативный успех (с контролем 2.000 км2 соседнего суверенного государства) был достигнут медленно, с трудом, но при этом со скромными затратами и малыми потерями. Стремившиеся к реабилитации перед политическим руководством Турции генералы в форме и в штатском создали эффективную машину наступления – формально против неумеренных исламистов, фактически против военных структур сирийского Курдистана.

Полтора года назад Турция привлекала к атаке на джихадистов (де-факто – на курдов) порядка 2.000 кадровых солдат, минимальное количество боевой авиации (несколько F-16), до 100 танков и других бронированных машин, около 50 установок реактивной и ствольной артиллерии, другие части усиления и обеспечения. Т.е. всего несколько процентов от общего потенциала турецких ВС. В авангарде же размещались сбродные бригады сирийской «умеренной» оппозиции численностью до 5.000 боевиков. Они и понесли львиную долю потерь – более 300 только убитыми, в том числе несколько командиров. Турецкие военные отчитались в гибели 20 сослуживцев, в уничтожении и пленении 1.400 террористов.

Неприятным тактическим сюрпризом для турецкой армии стала уязвимость новейших немецких танков «Leopard» при штурме г. Эль-Баб, сюрпризом стратегическим – незавершённость «Щита Евфрата». Выдавить курдские отряды на левобережье великой реки не удалось, как и лишить сирийских курдов американской поддержки.

Более того – США объявили о своих «законных интересах в Сирии», о продолжении присутствия US Army и после уничтожения ИГИЛ. Право сильного позволяет трактовать международное право весьма своеобразно. Но стоило США озвучить план создания в Cеверной Сирии 30-тысячного курдского корпуса «пограничной охраны», как в Анкаре забили военную тревогу и приступили к срыву данного плана.

В январе 2018 года происходит уникальная милитаристкая грызня двух союзников по НАТО, обменивающихся ударами посредством своих proxy-формирований. Характерной иллюстрацией региональных конфликтов нового типа стало использование авиабазы Инджирлик – с неё взлетают турецкие самолёты для бомбардировок сирийских курдов и с неё же взлетают самолёты американские для поддержки… сирийских курдов. Разумеется, заокеанские бомбардировщики в Африн не залетают, поддерживая союзника гулом моторов и крылатым помахиванием…

Предотвратить атаку протурецких боевиков на проамериканских курдов не помогло даже изумительно «логичное» заявление американского госсекретаря трёхдневной давности:

«Создаваемые США на северо-востоке Сирии силы пограничной охраны не предназначены для охраны границ…»

А для чего они предназначены, для проведения благотворительных пикников?!

В официальной Анкаре тоже нашлись знатоки творчества Дж. Оруэлла, назвавшие операцию против Африна «Оливковой ветвью».

20 января 2018 года началось разбрасывание артиллерийской и бомбовой рассады силами 70 турецких F-16 и несколькими батареями турецких САУ. Афринские курды ответили ракетным обстрелом турецкого города Килин. Что скорее подтвердило риторику Анкары о «террористической угрозе», чем нанесло урон носителям оливковых ветвей. 21 января штурмовые группы протурецких боевиков приступили к продвижению вглубь Африна по трём направлениям. Курдское ополчение отходит в горные районы – где огневое и численное превосходство жертвенного авангарда турецкой армии не будет столь подавляющим.
Количество сконцентрированных вокруг Африна турецких войск существенно превышает группировку, развёрнутую при осуществлении «Щита Евфрата».

Сирийские власти и представители РФ сделали максимум возможного для ликвидации нового очага кровопролитных боёв в САР.
Курдский кантон Африн де-факто автономен от центральных властей Сирии с лета 2012 года. Шесть лет гражданской войны пощадили этот регион, враждующие стороны сражались в других провинциях и гибли на других фронтах. Из 180-тысячного населения сформировано 10-тысячное ополчение с лёгким стрелковым вооружением. Более года прямой связи с другими курдскими районами САР у Африна нет. В январе с.г. внезапно оказалось, что нет и гарантий «Америка с вами!», они высказаны другим сирийским курдам. Впрочем, турецкое командование готово дезавуировать эти гарантии сразу же после афринской операции.

Ситуация вокруг Африна накаляется с лета 2017 года. Перестрелки, артналёты, авиаразведка и точечное бомбометание, концентрация турецкой бронетехники и её пристрелка по афринской местности, рейды протурецких боевиков начались полгода назад и без шелеста оливковых ветвей.
У властей кантона было полгода для купирования угрозы прямого иностранного военного вторжения. Вторжения, абсолютно незаконного с точки зрения международного права и абсолютно очевидного из соображений реальной политики.

Многочисленные раунды переговоров афринских курдов с Дамаском (прямые и при посредничестве РФ) окончились безрезультатно.
Региональные власти отказались от возвращения под юрисдикцию САР и от российских гарантий безопасности. Широкую известность получило интервью министра обороны отдельно взятого кантона курдскому телеканалу в июле 2017 года:

«Не для того мы вышвырнули сирийский режим, чтобы теперь возвращаться под его власть, Африн никогда не будет подчиняться Асаду…»

Суть этой позиции не изменилась и в январе 2018 года. Африн согласился на демонстрациюсирийского флага и горячо приветствовал присутствие военной полиции РФ на нескольких объектах в кантоне. Для той же демонстрации «Не смейте нас бомбить!» на лицевой стороне лозунга и «Мы тут делаем что хотим!» на стороне обратной.

Курдские власти кантона отказались поступиться и толикой захваченной власти. Отказались от размещения сирийских войск и гражданской администрации. Отказались от перехода пограничного контроля к представителям центрального правительства. Отказались от подотчётности регионального ополчения (10 тысяч бойцов!) командованию САА. Отказались от переговоров по возвращению Дамаску обширных нефтяных полей на левобережье Евфрата – которыми сирийские курды всё равно не могут пользоваться ввиду отсутствия контроля над нефтепроводами и НПЗ.
При этом руководство всех курдских кантонов Сирии прекрасно соглашалось получать социальные выплаты, пенсии и пособия от «вышвырнутого режима Асада» на протяжении всех шести лет военного лихолетья.

Турецкое вторжение в Африн имеет все шансы быть столь же успешным, как и восстановление конституционного порядка в иракском Курдистане. Когда достижения 15 лет фактической независимости рассыпались в прах за несколько дней.
Когда жестокие угрозы на стадии подготовки к конфликту сменились бегством в безопасный тыл и поиском предателей в собственных рядах.
Когда попытки государственного строительства опираются на два заскорузлых догмата – «Они не посмеют!» и «Америка с нами!» – следует тяжёлое и деморализующее поражение.
Они посмеют, а США сами за себя. И не только в сирийском Курдистане.