Проблемы шведской миграции…

Шведский аэропорт

…на первый взгляд представляются совершенно надуманными. Швеция – одно из наиболее развитых европейских государств, с рекордными достижениями в области социального обеспечения, общественной терпимости и гражданской отзывчивости. На протяжении пяти веков (!) в Швецию переезжали европейские мигранты, зачастую спонтанно и массово. До второго десятилетия XXI века идентичность, стабильность и благосостояние страны от миграционных волн скорее приумножались, чем убывали.

Достоверно зафиксирован наплыв в Швецию немецких беженцев (купцов, ремесленников, обывателей) во время крестьянской войны в Германии в первой четверти XVI века. Еще раньше в самой многолюдной стране Скандинавии обосновались металлурги и промышленники из Фландрии (современные Бельгия и Нидерланды). Чуть позже – беглецы от французской революции, от итальянской раздробленности, от угнетения евреев.

Швеция не была землёй обетованной, серьёзно уступала в уровне жизни среднеевропейским показателям, отличалась суровым климатом и скудным плодородием. Но избежала кровавых внутренних конфликтов и серьёзной иностранной агрессии на протяжении всего средневековья. А также гарантировала всем приезжим невероятные для своего времени уровни имущественных прав и гражданских свобод.

Что прекрасно уживалось с жестоким изгнанием из Швеции всех цыган в 16-17 вв. С их оптовым отлучением от лона лютеранской церкви. С огульным признанием преступниками исключительно по национальному признаку. С монаршим распоряжением 1637 года «изловленных бродяг, злонамеренно остающихся в наших пределах, повелеваю вешать без суда и следствия». Виселицы с несчастными цыганами весьма способствовали законопослушности как пришлых наций, так и коренных жителей…
Все приехавшие уже во втором поколении становились шведами, причём без целенаправленных усилий государства по образу охоты на цыган. Диаспоры не прижились ввиду насущной необходимости разноплановой интеграции в шведское общество – для жизненного успеха и для элементарного выживания не в качестве бродяг-изгоев.

В середине XIX века, практически одновременно с феноменальным бегством ирландцев из Ирландии состоялся исход шведов из Швеции. По идентичной причине неурожая нескольких лет, из-за массового голода в сельскохозяйственных районах и в мелких городах. На тот момент Швеция уже обладала перспективным вечно нейтральным статусом, передовой промышленностью, конституцией, представительными органами власти и прочими слагаемыми успешного государства.

Однако на протяжении полувека от 30 до 50 тысяч шведов каждый год уезжали в Новый Свет по комплексу причин, большинство из которых актуальны и в наши дни для современных мигрантов:

— Беспросветная бедность;
— Притеснения по религиозным и политическим признакам;
— Надежда на личное обогащение при удачном развитии событий и на лучшую жизнь следующих поколений в любом случае.

С 1860 по 1900 год население Швеции выросло с 3.8 до 5 миллионов, хотя рождаемость стабильно превышала смертность на 40-60 тысяч человек. Несколько процентов трудоспособных граждан каждый год эмигрировали раз и навсегда. Демографический процесс описывался фразой «Молодые и здоровые, выход там» и сопровождался указателем к портам.

В XX веке ситуация кардинально изменилась. В 1920 иммиграция сравнялась с эмиграцией, в 1950 превзошла её втрое. Сохранялись высокие (для страны первого мира) темпы естественного прироста населения. Во время и после Второй мировой войны Швецию заполнили беженцы от всех военных ужасов. Редкий островок европейского благополучия, безопасности и динамичного развития привлекал массу приезжих – настолько, что образовался дефицит жилья!
Правительство приняло амбициозную программу «Строим 100.000 квартир ежегодно!» и 10 лет строго следило за выполнением программных целей. С 1965 по 1974 годы в Швеции отпразднован миллион новоселий – отличный показатель для 8-миллионной страны.

Современная миграционная динамика характерна для Швеции с 1980 года – солидный срок для отработки всех решений и отладки всех механизмов. Вот уже 35-40 лет как в Швецию переезжают граждане Ирана и Ирака, Ливана и Сирии, Пакистана и Бангладеш, Афганистана и Сомали. В Швеции получили убежище около 50.000 чилийцев, спасаясь от Пиночета. Здесь обосновались сотни тысяч граждан бывшей Югославии, спасаясь от бомбовой демократии НАТО.

В 1996 шведская смертность впервые превысила рождаемость.
В 2001 Швеция присоединилась к Шенгенскому соглашению и продолжила принимать мигрантов из неблагополучных регионов планеты.
В 2011 из Швеции уехало столько же шведов, что и время великого исхода в Америку полтора века назад – на этот раз в другие страны ЕС, в США, Австралию и даже в Китай.
К 2014 около 16% жителей Швеции родились в другой стране. В этом же году примерно 40.000 мигрантов получили законное право обосноваться в Швеции только по линии воссоединения семей. Ещё 35.000 получили статус беженца. Ещё 40.000 подали ходатайство о таковом статусе с привлекательным бонусом солидного пособия.

В 2015 году призыва фрау канцлерин «Wir schaffen das!» скандинавская страна пополнилась 135.000 новых жителей. Из них 35 тысяч детей без родителей или опекунов. Для граждан САР достаточным основанием для шведского пансиона был обыкновенный сирийский паспорт, во многих случаях заменённый проникновенным рассказом об ужасах сирийской войны. Сроки рассмотрения миграционных ходатайств растянулись на 12 месяцев.

В 2016 в Швецию прибыло 163.000 человек, в 2017 – 140.000. Резко ужесточено миграционное законодательство, де-факто введен запрет на воссоединение семей, серьёзно ограничен шенгенский безвиз. Правительство вернуло армейскую службу по призыву – официально из-за «российской угрозы», на самом деле ввиду отсутствия в Швеции внутренних войск и опасности масштабных беспорядков. Фейковые хакеры и придуманные подлодки хороши уже тем, что бороться с ними нет никакой необходимости.

Шведские системы здравоохранения, начального обучения и социального обеспечения испытывают рекордную и нарастающую нагрузку. Система общественно-политическая не может поверить в издевательское пренебрежение к беженцам соседей по ЕС. На лубочных улицах шведских городов после векового перерыва появились нищие, схожие с вымогателями – причём в большинстве из балканских стран Евросоюза. Жилищного строительства не ведется, пусть по 10.000 новых квартир в год вместо 100.000 полвека назад.

Мигрантов начали размещать в палатках, а ведь шведский климат едва ли лучше питерской или мурманской погоды. Для работы в подавляющем большинстве случаев необходимо знание шведского языка, высокая квалификация и узкая специализация. Даже после языковых курсов и переобучения на новую профессию (всё за счёт шведского бюджета) трудоустраивается менее 30% новых жителей страны.

«Новым шведкам» при наличии детей до дошкольного возраста гарантируется несколько лет достойно оплачиваемого отпуска, при этом коренные жительницы обладают таковым правом избирательно. Множатся конфликты из-за различия менталитетов и традиций, религий и культур. Наблюдается стихийное образование национальных гетто, их криминализация при бессилии местных властей. С невероятной скоростью появились районы, куда опасаются заходить шведские полицейские с огнестрельным оружием – ещё несколько лет назад вооружённые лишь дубинками. Власти засекретили данные по этнической принадлежности преступников и подозреваемых, но шила в мешке не утаишь.

На протяжении четырёх последних лет в Швеции активно обсуждалось, как лучше интегрировать приезжих в местные реалии.
И совершенно не обсуждалось, что делать, если приезжие не захотят интегрироваться.
Швеция пожинает горькую расплату за добросовестные заблуждения, за гостеприимство и щедрость при формировании государственной миграционной политики.
Разумеется, это несправедливо и обидно. Примерно такие же чувства испытывал шведский цыган XVII века, когда его волокли к королевской виселице.