Польские репарации и потери от миграции

Президент Польши Анджей Дуда и федеральный канцлер ФРГ Ангела Меркель

В начале ноября 2018 года состоится визит представительной правительственной делегации ФРГ в Польшу. Во главе с федеральным канцлером – фактическим лидером Евросоюза. С учётом политики руководства США последних лет и процедуры Brexit А. Меркель можно именовать лидером всего «свободного» западного мира.

Для обеспечения тёплой, дружественной и конструктивной атмосферы грядущих переговоров польские власти расщедрились на специальное заявление.

Президент Польши напомнил немецким союзникам о необходимости платить и каяться за преступления 1939-1945 гг.:

«В нашем понимании вопрос репараций за Вторую мировую войну не закрыт, наши потери от гитлеровской оккупации не были восполнены… это вопрос ответственности и справедливости…»

Отчасти, в гуманитарном и этическом смысле А. Дуда прав. Ни одно государство, ни один народ, ни одна этническая группа – пострадавшие от нашествия нацизма – не восполнили свои потери финансовым путём. Более того, сугубо денежными компенсациями невозможно воскресить погибших, исцелить инвалидов, вернуть родителям детей и жёнам мужей. Сама попытка оценить замученного гестаповцами подпольщика по валютному прейскуранту кощунственна – из тех же этических и гуманитарных соображений.

Но каковы практические ожидания польских властей?

Ради чего потрясать пожухлым лозунгом репараций перед лидером Евросоюза?

В чём смысл экспертных заключений, парламентских нравоучений и президентских поучений о сотнях миллиардах евро?

В немецком (да и в польском) фольклоре наверняка имеется аналог поговорки «Держи карман шире!» – зачем же выворачивать карманы и показывать пустоту низменных расчётов?

Власть имущие как в Берлине, так и в Варшаве прекрасно осведомлены – юридических надежд на получение немецких денег нет. Моральных и этических тем паче.

Достаточно упомянуть тысячи квадратных километров территории с десятками городов, сотнями сёл и прочим имуществом, отчуждённым от Германии и переданным на польский баланс без немецкого населения. В том числе 70 % Восточной Пруссии.

Достаточно вспомнить отказ польского правительства от репараций в 1953 году, подтверждение отказа в 1990 году объединения Германии и уточнение отказа в году 1998 – перед вступлением Польши в НАТО.

Достаточно поднять отчёты о вливании в польскую экономику сотен миллиардов евро за два минувших десятилетия и ведомости о списании аналогичных долгов.

Достаточно понять, за счёт кого и чего произошло польское экономическое чудо – и почему полтора десятка других новобранцев ЕС таковыми чудесами похвастаться не могут.

Американская инициатива о взыскании с Польши миллиардов долларов за причастность к Холокосту имеет куда больше перспектив и не имеет юридических препон. Зато обладает универсальным для Вашингтона санкционным убеждением.

Разумеется, официальная Варшава понимает ничтожность современной риторики о репарациях с ФРГ. И должна понимать пагубность таковых заявлений для общего состояния польско-немецких отношений. Особенно в новый период финансовой политики Евросоюза, когда центральные органы ЕС планомерно урезают субсидии всей периферии.

Максимальную помощь от структурных фондов единой Европы получала как раз Польша. Уже известно о снижении былой щедрости Брюсселя на 23 % в течение ближайшей пятилетки. Процент лишения допускает корректировку в обе стороны.

С недавних пор у немецких властей появился новый и серьёзный инструмент давления на Польшу. Он связан с миграционными реалиями ЕС и вполне управляем на уровне законодательства ФРГ – даже без формального привлечения брюссельских чиновников.

В 2017 году право на легальное пребывание в Евросоюзе получили более 3 млн. граждан стран, не входящих в ЕС. Из них 660 тысяч (первое место!) являются гражданами Украины, причём для 90 % основанием легализации стало трудоустройство. Из России в ЕС за прошлый год уехало менее 15 тысяч человек.

Польша аккумулировала приём трудовой армии беглецов от «успехов» украинских реформ – зарегистрировав в 2017 году 585 тысяч украинских гастарбайтеров, всего же их насчитывается несколько миллионов человек. Сезонных работников по вожделенному безвизу учесть невозможно. Ряд отраслей польской экономики (сельское хозяйство, рыбопереработка, другие тяжёлые производства, клининг, прочий непрестижный сервис) критично зависят от рабочих рук с востока.

Стабильный рост польского ВВП и доходов польских работодателей во многом обусловлены выгодной эксплуатацией украинцев. Утверждение «Революция делается вами, но не для вас» оказалось верным даже для фейковой революции.

Германия лидирует в размещении на ПМЖ граждан Сирии (140 тысяч), Афганистана (53 тысячи), Ирака (47 тысяч) – только в минувшем году. При всех радужных заблуждениях политиков и СМИ вклад «новых немцев» в экономику ФРГ более чем скромен. Оппозиция вообще утверждает, что без распахнутых дверей «Мы справимся!» объёмы социальных выплат были бы куда меньше, а криминальные сводки куда спокойнее. Эту оппозицию поддерживает растущее число консервативных и осторожных немецких избирателей.

Рынок труда лидера ЕС в 4-6 раз крупнее польского. Оплата на этом рынке – примерно в 2 раза выше польской. Немецкие работодатели остро нуждаются в неквалифицированной, но дисциплинированной рабочей силе. Наличие у «силы» европейского менталитета, да ещё и опыта становятся уникальными конкурентными преимуществами. Склочные претензии Варшавы усиливают соблазн решить несколько проблем одним ударом.

Пока Польша монополизировала приём украинских «заробитчан», Германия упрочила собственное финансовое, экономическое и политическое доминирование во всём Евросоюзе.

Берлин способен одним бюрократическим щелчком включить тумблер «Welcome!» для миллионов уже работающих в Польше украинцев. Способен провести не насильственную, но мотивационную эвакуацию гастрабайтеров. Способен сгладить дисбаланс своих трудовых ресурсов за счёт заносчивого соседа по ЕС.

Оставив того с новыми невосполнимыми потерями, дополняющими репарационные спекуляции.