Отложенный эффект общеевропейских выборов

Зал заседаний Европарламента в Страсбурге, фотоколлаж

Европейский парламент сформирован в 1957 году и с тех пор его состав непрерывно расширялся. Со 142 начальных обитателей синекуры до нынешнего 751 обитателя помпезного дворца в г. Страсбург. Полномочия Европарламента также увеличивались, во многом благодаря эффекту «низкого старта». Ещё 30 лет назад евродепутаты могли лишь обсуждать малозначимые статьи общих расходов ЕС и предлагать их корректировку главам государств и министрам стран сообщества.

Правом законодательной инициативы Европарламент не обладает до сих пор. Его функции связаны с точечным контролем исполнительной власти ЕС, с разработкой законов совместно с другими институтами ЕС, с бюджетным распределением членских взносов внутри ЕС (раз в год) и с назначением нового главы Еврокомиссии на пять лет.
Оставшееся время депутаты посвящают политическим докладам, дебатам, постановлениям и рекомендациям.

Пытаясь ответить на два главных вопроса: «Камо грядеши, Евросоюз?» и «Почему всем цивилизованным странам следует грести в сторону ЕС?»

Общеевропейские выборы 2019 года отличались рекордной явкой избирателей и показали растущую фрагментацию ответов европейских избирателей на оба краеугольных вопроса.

Великобритания вообще не собиралась голосовать, но расставание с ЕС затянулось. Около 32 % граждан Соединённого королевства поддержали новую партию с красноречивым названием Brexit, другие политические силы отстали втрое. Консерваторы уже без плачущей Т. Мэй пришли пятыми.

Франция отдала предпочтение евроскептикам «Национального объединения» (в прошлом «Национальный фронт»), на несколько процентов отстала правящая «Вперёд, Республика!». Бывшие традиционные партии Пятой республики (социалисты и республиканцы) уверенно дрейфуют к политической безвестности.

Италия поддержала сразу две евроскептические силы – «Лигу Севера» (31 %) и «Движение пяти звёзд» (18 %). Из представителей Апеннинского полуострова только четверть заседателей Европарламента готовы к безудержной интеграции и декларативной общности. При уровне жизни худшем, чем 40 лет назад – и почему же жизнерадостные итальянцы сомневаются в полезности ЕС?!

Германия несколько нивелировала успехи правых сил в крупных странах ЕС. Еврооптимисты ХДС/ХСС набрали 28 % голосов, на втором месте «зелёные» с 20 %, пугающая «Альтернатива для Германии» всего лишь пятая с 11 %. Однако правительственная коалиция никогда не выступала настолько неубедительно, сотрудничества с охранителями природы пока нет, АдГ очевидно выбралась из маргинального имиджа.

В Венгрии правящая партия «Фидес» во главе с «пророссийским диктатором» В. Орбаном собрала 56 % избирательных симпатий.

В Польше яро антироссийская (но и столь же евроскептическая) «PiS» опередила как традиционных, так и новосозданных оппонентов во главе с явными представителями ЛГБТ.

В Бельгии радикальные националисты заняли первое и второе место, пусть и вошли в конкурирующие фракции Европарламента.

Даже в Австрии профессионально организованный и заботливо припрятанный скандал «Купить вице-канцлера за рубли, недорого» практически не повлиял на результат евроскептиков из партии «продавшегося» вице-канцлера.

Сторонники «Европы наций, суверенитета и взаимоуважения» добились 140-160 мест в новом составе Европейского парламента.

Это больше, чем когда-либо в истории законодательного органа без законодательной инициативы и существенных полномочий.

Это слишком мало для влияния на дальнейшие процессы континентальной интеграции. Особенно с учётом естественной раздробленности евроскептиков и предполагаемого ухода партии Brexit в октябре 2019.

Это соблазнительно для огульной медийной критики «Национального объединения» Франции, «Лиги Севера» Италии, бельгийских националистов и прочих возмутителей европейского спокойствия как агентов вражеского влияния и клеветников на сияющие идеалы теоретического единства.

Это не повлияет на выработку подлинно общеевропейской стратегии, но позволит имитировать политическую работу, отмахиваясь от накапливающихся проблем.

Как сочетать демократическое волеизъявления и технократически-обезличенное регулирование?

Что делать с экономической рецессией Старого Света и околонулевым ростом на протяжении десяти лет?

Нужна ли армия ЕС и повышение расходов на оборону? Вместе с НАТО, параллельно или перпендикулярно атлантическому блоку?

Как быть с истощением энергетических запасов, санкциями против РФ и принудительной закупкой исключительно-сжиженного газа?

На что содержать дотационных новобранцев на востоке и на юге Европы? Следует ли пополнить их число балканскими государствами?

Каким образом удовлетворить «зелёные» требования по сбережению климата и поддержание реального производства в ЕС хотя бы на нынешнем уровне?

Стоит ли изолировать Иран, подвергать обструкциям китайские компании и придумывать позор на ровном месте с альтернативным президентом Венесуэлы?

Что делать с проблемой миллионов уже прибывших беженцев, с продолжением миграционных тягот в одних странах и закукливанием от мигрантов стран других?

Центральные органы ЕС ещё не имеют компетентности для выработки назревших решений, а национальные институты стран ЕС уже ими не обладают.

Отложенный эффект общеевропейских выборов стоит ожидать на уровне значимых государств-участников Евросоюза. Промышленным локомотивам и финансово-бюджетным источникам ЕС придётся отвечать на вызовы самостоятельно – иначе ресурсы будут вычерпаны, а локомотивы слетят под откос.