Мечта о деньгах и бочках

Глава «Нафтогаза» Андрей Коболев, фотоколлаж

Устойчивое выражение «Деньги на бочку!» имеет пиратское происхождение, даром что в России никогда не было пиратов. Во время азартных игр джентльмены удачи выкладывали деньги на игровой стол открыто и заранее. Дабы показать «джентльменскую» платёжеспособность и снизить вероятность расплаты «тесаком по голове».

Современные пираты могут активно использовать банковско-безналичные формулы наживы, особенно при торговле заложниками. Да и выкуп материальных трофеев успешно камуфлируют без чемоданов с шуршащим содержимым.

Их украинские аналоги чрезвычайно оживились спекулятивными колебаниями на мировых нефтяных рынках и вывели формулу «Деньги за бочки». Каждый значок формулы показывает некомпетентность великих углеводородных комбинаторов.

21 апреля 2020 года фьючерсные контракты на нефть марки WTI действительно ушли в ценовую область отрицательно-алогичных значений. За бочку техасской нефти давали сначала несколько долларов, потом не давали ничего, затем минус семь долларов и закрылись биржи на уникальном показателе.

Один баррель WTI стоил  –39 $. То есть продавец был обязан доплатить покупателю 39 $ при отгрузке невосполняемого ресурса. Оно же потенциальное топливо, оно же сырьё для широчайшей номенклатуры полезных изделий.

Нечто похожее можно было видеть в давнем фильме «Откройте, полиция!» Нечистый на руку слуга закона обходил магазины, рынки, рестораны в сфере своего влияния – получая на сдачу гораздо больше, чем платил за вещи или трапезу. Разумеется, владельцы магазинов-ресторанов компенсировали полицейскую коррупцию за счёт обычных клиентов.

Отрицательная стоимость нефти – мимолётный результат спекулятивного фьючерсного рынка, с физическими поставками никак не связанный. При всех недостатках нашего мира он рационален. Добывать ресурс из-под земли и транспортировать на сотни километров, затрачивая силы и средства – чтобы доплачивать при расставании с ресурсом, никто не будет.

21 апреля с.г. следовало закрывать контракты при растущем дефиците свободных нефтехранилищ и общем снижении стоимости «чёрного золота». Биржевые продавцы нефтяного воздуха понесли убытки – но это их проблемы.

Проблема же вечно реформируемой европейской страны – в уровне профессиональных управленцев. Не замечающих разницы между виртуальными фьючерсами и настоящими нефтепоставками.

Исполнительный директор «Нафтогаза» предложил спасти мировой рынок углеводородов – для чего достаточно передать глобальные излишки Украине:

«У нас есть огромная нефтетранспортная система, где можно хра­нить нефть. У нас есть множество остановленных нефтеперерабатывающих заводов (!!) с достаточными емкостями. У нас остался один работающий НПЗ в Кременчуге, где также имеются места для хранения сырья. В конце концов, есть хранилище Министерства обороны на миллион тонн..

Нам нужно максимально монетизировать прибыльный бизнес по хранению нефти…»

История суверенного успеха оформлена множеством остановленных НПЗ, последним едва живым заводом в Кременчуге, пустым хранилищем Министерства обороны и желанием залить нефть в давно сухие трубопроводы. Вишенкой на торте стала оговорка «Российскую нефть не примем и не просите». Кто об этом просит-то?

Каким образом предполагается доставить техасскую или оклахомскую нефть через половину мира? Какие танкеры (или супертанкеры) для этого арендованы? Какая инфраструктура в портах приёмки модернизирована? С кем идут переговоры-консультации о заливке лишнего ресурса, пусть трубопроводами? Каковы условия хранения – неумолимые 39 долларов за баррель или американские сланцевики могут рассчитывать на скидки?

Получать деньги за миллионы бочек избыточного товара очень заманчиво, но абсолютно невозможно. Будь то по техническим, финансовым, политическим или прочим объективным причинам. Проще оказаться героем кинофильма «Откройте, полиция!», чем наживаться на виртуальных рыночных колебаниях.

Впрочем, если медийный клоун добивается президентского поста и тащит в правительство скандального скомороха для руководства реформами, удивляться нечему. Вымаливание милостыни как главный приоритет государственной политики расширится далеко за область полномочий энергетических мечтателей.

ПОДЕЛИТЬСЯ: