Литовская ископаемая революция

Флаг Литвы

В марте 2018 года известные политики, депутаты и министры, а также представители экспертного сообщества Литвы озаботились новыми угрозами национальной безопасности. Нет, речь не идёт о давно закончившихся агрессивных российских учениях «Запад» с участием 12.000 военнослужащих. Не о грядущих миролюбивых учениях НАТО в Норвегии с участием 45.000 военнослужащих. Не о повышении оборонных расходов для закупки старого вооружения со складов альянса по цене новейших инновационных образцов.
Элиты российского соседа побороли страх перед вездесущими хакерами, кораблями и самолётами за пределами своей территории – предпочитая рассуждать о материях за пределами своей компетенции.

В Литве происходит сланцево-энергетическая революция и главная цель властей – не подпустить к её достижениям российские компании.

Уникальная сложность задачи состоит в полном отсутствии практического воплощения литовской ископаемой революции. Она открыта по образу и подобию планеты Уран – на кончике пера. Но если Уран обнаружил и точно рассчитал параметры его орбиты профессиональный астроном, то литовские энергоресурсы «откопали» профессиональные политиканы. Осваивая вместо сложного шельфа податливый электорат.

Во время недавнего визита нового и весьма энергичного премьер-министра Польши в Литву был подтверждён интерес польской стороны к разведке нефтегазовых залежей Литвы. То есть само наличие таковых месторождений находится под большим вопросом, как и распределение расходов будущей разведки – результат же изысканий и вовсе теряется в дымке прекрасного далёкого.

Исследования балтийских глубин и морское бурение – удовольствие дорогое. Не столь дорогое, как обустройство СПГ-терминалов в обеих странах и приём каждого танкера, но по рентабельности затрат непредсказуемое. Примечательна селекция энергетического взаимодействия от польского премьера:

«Польша и Литва хотят углублять сотрудничество в области транспортировки газа и разведки нефти…»

В газовой области Литва добилась полной независимости от России в сентябре 2014 года, Польша – в октябре 2015. Литовский терминал способен принимать вдвое больше голубого топлива, чем нужно всей Литве. Терминал польский может обеспечить треть газовых потребностей страны или 50% импорта (до 75% в случае модернизации, которую третий год никак не соберутся провести или для начала предметно обсудить).

Именно по причине газовой «самодостаточности» Польша и Литва покупают 70% летучих углеводородов у «Газпрома» и в 2018 году. Польша транспортирует в Германию около 20 млрд. м3 российского газа ежегодно и примерно 1 млрд. м3 с реверсной выгодой перепродаёт Украине. Литва четвёртый год бьётся со сжиженными поставщиками, требуя привозить поменьше, и досаждает соседям «Купите хоть немного нашего СПГ!». В обоих случаях безрезультатно.
Технические возможности для перетока голубого топлива из Польши в Литву и обратно существуют лишь в виде благопожеланий, углеводородных излишков нет и в таком виде. Каким образом две страны могут сотрудничать в области реальной транспортировки газа, решительно неизвестно.

Зато известна реакция официального Вильнюса на возможную разведку нефтяных залежей Литвы – она выражается фразой «Лукойл не пройдёт!». То есть конкурс на нефтяные изыскания должен быть максимально прозрачным, честным, справедливым, профессиональным и т.д., но российская компания априори проиграет западным конкурентам.

Факт полного безразличия «Лукойла» и всех других крупных нефтегазовых игроков к исследованиям литовского шельфа не мешает борьбе за сбережение виртуальной нефти. В литовском парламенте вполне серьёзно обсуждается запрет доступа российских компаний к разработке стратегических проектов. Депутаты и лидеры крупнейших партий на голубом глазу дискутируют, как помешать России откачивать литовскую нефть методом горизонтально-наклонного бурения. То бишь со своей территории, с действующих скважин осуществлять подрывную деятельность в самом буквальном смысле напыщенного слова…

Между тем никаких данных о наличии нефти в Литве как не было, так и нет. Геологи утверждают, что изыскания велись ещё проклятой советской властью, но все буровые работы пришлось свернуть ввиду бесплодности попыток. С литовской нефтью происходит урезанная версия истории польского сланцевого газа, случившейся несколько лет назад:

В 2010 году опубликованы первые умозрительные данные под собирательным девизом «В Польше должно быть много сланцевого газа!».
В 2011 обнаружены первые признаки искомых залежей, польскими контролирующими органами выдано 87 лицензий на добычу методом фрекинга. По открытым данным лицензию выдавали любой компании, способной заплатить за документ от 10.000 $;
В 2012 Европейское Энергетическое Агентство оценивает польские газовые запасы в 17.5 трлн. м3 по методике Попандопуло: «Бери, я себе ещё нарисую!». 17.5 трлн. м3 при текущем потреблении хватит Польше на тысячу лет. В страну заходят гиганты нефтегазовой индустрии, включая компании Chevron, Total и ExxonMobil. Государственная PGNiG рапортует о росте газовой добычи в Польше с 4.2 до 8.5 млрд. м3 в течение пяти лет, словно о решённом деле.

В 2013 году польские политики прогнозируют полное обеспечение газом собственной страны и экспорт ценного ресурса ближайшим соседям по Восточной Европе. Составляются планы массового перехода польской промышленности с отсталого угля на экономичный природный газ. Раздаются экологические авансы, генерируются прогрессивные реверансы.
В 2014 все крупные транснациональные компании вынуждены констатировать провал всех буровых попыток. Начинается затяжной спад мировых цен на нефть и газ.
В 2015 Chevron, Total и ExxonMobil закрывают польские сланцевые проекты. PGNiG запускает СПГ-терминал. «Газпром» поставляет в Польшу 9 млрд. м3 природного газа.
В 2016 и 2017 гг. польское сланцевое чудо благополучно позабыто, вместе с идеями заменить вредный уголь экологически чистым газом. Терминал в Свиноуйсьце превозносится польскими чиновниками и политиками на все лады, работая с загрузкой 30%. «Газпром» продаёт Польше 11 и 10 млрд. м3 газа соответственно.

Опыт действительно успешной сланцевой революции в США показывает первоочередное обнаружение и коммерческое выкачивание именно нефти, газ является побочным продуктом фрекинга. За годы сланцевых заблуждений польская нефтедобыча выросла в несколько раз – до 1 млн. тонн ежегодно. Однако нефтяные потребности Польши составляют 25 млн. тонн в год и никаких оптимистических реляций в 2010-2013 гг. из польской нефтедобывающей индустрии не поступало.
Литовская ископаемая революция движется в теоретически правильном направлении. Насколько далеко зайдёт практика подгонки нелицеприятных ответов под прекрасный результат, покажет ближайшее будущее.