Бумеранг нефтяных санкций

Фотоколлаж

Мировой рынок нефти претерпевает разительные перемены. На этом рынке добывается почти 100 млн. баррелей «чёрного золота» в день. Гигантские объёмы экспортируемого энергоносителя постоянно обмениваются на колоссальные денежные средства, создавая мультипликативный эффект от притока валюты и ресурсов в десятках государств и в целых регионах.

Но классическая схема «товар-деньги-товар» содержит множество дополнительных переменных. Нарушение баланса нефтяного спроса и предложения возможно по самым различным причинам. От землетрясения в Эквадоре до государственного переворота в Судане, от слияния корпораций до судебного преследования их топ-менеджеров. Экономические факторы и стихийные катаклизмы сочетаются с социальными всплесками и политическим давлением. Результирующая картина также изменчива, но и промежуточный стоп-кадр способен отличится яркой поучительностью.

На протяжении последних лет политические усилия американских властей определяются несколькими важнейшими ориентирами. Усилия направлены на оптимизацию расходов от зарубежных военных авантюр, на повышение прямого и косвенного налогообложения союзников, на борьбу с региональными и глобальными соперниками посредством санкций, эмбарго, тарифов и пошлин.

Значимое место в стратегии MAGA занимает энергетический сектор. Из бедных гор Афганистана можно уйти после переговоров с «разгромленными» (запрещёнными в РФ) талибами, за богатые залежи Венесуэлы следует бороться вопиюще незаконными методами, а газопровод Nord Stream 2 объявить угрозой национальной безопасности США. Смертники и прочие боевики «Талибана» таковой угрозой не являются – в отличие от подводной магистрали по снабжению чистым топливом европейских партнёров Вашингтона.

На энергетическом поприще администрация Белого дома старается нанести ущерб сразу нескольким строптивым странам. Пытаясь объять необъятное с апломбом К. Пруткова – дабы Китай покупал ресурсы дорого, Россия продавала их же дешёво, Иран с Венесуэлой вовсе не могли продать, а КНДР не имела возможностей ни для импорта, ни для экспорта. Прекрасный план отличается массой преимуществ, но его в принципе нельзя осуществить. Распыляя силы, истерически поучая и тут же шаря в чужих карманах при малейшей возможности.

В частности, власти США усиленно выдавливают нефть Ирана и Венесуэлы с мирового рынка. Дабы лишить названные страны средств к существованию, вполне независимому от США. Разрыв ядерной сделки с ИРИ (май 2018) и назначение альтернативного президента Венесуэлы (январь 2019) – только видимая часть системных усилий Белого дома. Начавшихся ещё при нобелевском лауреате, продолженных командой его яростного антагониста и принципиального критика.

С 2017 года экспорт нефти из Венесуэлы действительно удалось снизить вдвое, из Ирана – в полтора раза. До 1 и 1.5 млн. баррелей в день соответственно. Однако полностью запретить нефтяной экспорт этим странам невозможно – по крайней мере, финансово-экономическим диктатом с диверсионными вспышками. Несколько лет всеобъемлющих международных санкций против Ирана тому свидетельством. Лишённая любых значимых ресурсов Куба преодолевает рестрикции США более полувека, умудряясь препятствовать свержению законной власти и в соседней Венесуэле.

Дефицит предложения неизбежно ведёт к росту котировок, потери экспортёров тем самым частично компенсируются. Признаков капитуляции Тегерана и Каракаса перед исключительным давлением не наблюдается. Скорее налицо дискредитация любых сил, поддерживающих американское давление, как откровенно предательских.

Другим значимым эффектом запретного рвения американской администрации стала диверсификация иранских и венесуэльских нефтяных поставок – на ёмкий и скептично относящийся к вашингтонским окрикам азиатский рынок.

Последствием отложенным, но тяжеловесным стоит признать падение авторитета доллара как универсального средства международных платежей. Долларовый эмитент и гарант всё больше похож на заурядного бандита.

Самым же внезапным последствием нефтяной атаки США на нескольких фронтах стало повышение стоимости российского сорта Urals выше североморского Brent. Хотя долгие десятилетия Urals стоил дешевле Brent, объективно уступая по наличию примесей (особенно серы). Но нефтезаводы, изначально построенные для переработки такого ресурса, предпочтут повышение закупочных цен простою и поражению в конкурентной борьбе.

Таким образом, только в минувшем марте доходы российских нефтяных компаний выросли на 140 млн. $, сугубо из-за дефицита сернистой нефти в Европе. Иран и Венесуэла наладили продажи в Азию – не только Китаю и Индии, но и Японии с Южной Кореей.
Врываясь на мировые рынки с грацией исключительного слона, не стоит рассчитывать на хрупкую уязвимость многочисленных целей. Даже если они выглядят заведомо слабее нахрапистого животного.

Последствия жёсткой санкционной политики способны диаметрально противоречить победным ожиданиям, прилетая по заносчивому затылку увесистым бумерангом.

ПОДЕЛИТЬСЯ: